Панасенко Михаил Трофимович (1882 - 11.02.1938, Ряжск). Преподаватель рисования Ряжской мужской гимназии. Окончил Императорский курс в Строгановском художественном училище. С 1909 г. преподавал в Ряжском городском училище. 01.11.1910 был назначен штатным учителем рисования в Ряжскую мужскую гимназию. Одновременно преподавал в Ряжском городском 4-классном училище чистописание и черчение, в частной женской гимназии М.А. Карчагиной и в частном учебном заведении А.В. Смирновой. В 1920-е годы преподавал рисование в Ряжской Фабрично-заводской семилетке № 1 (ФЗС), Ряжской школы 1-й ступени № 2.
Источники: ГАРО. Ф. 937. Oп. 1. Д. 5.; Филимонов С.В. Исторические записки о Ряжской мужской гимназии (1910-1918) / Сергей Владимирович Филимонов. - Рязань: Издательский дом «Контраст» (ИП Аладышева Г.Е.), 2017. - С.87.
С.В. Филимонов
Мазалов В. Художник Михаил Панасенко:
"Впервые фамилия М.Т. Панасенко встретилась мне при подготовке материала об инженере Н.Ф. Серовском. Добрые слова в адрес художника, преподавателя черчения и рисования Ряжской профессионально-технической школы были сказаны многими людьми, знакомыми с ним. Но настоящие открытия произошли после встречи с Мариной Михайловной Масленниковой (Панасенко), известной в городе преподавательницей математики - дочерью Михаила Трофимовича.
Детские годы Михаила Трофимовича, проходившие в селе неподалеку от украинского города Гадяч, имели такое значение, что повлияли на всю последующую его жизнь. Местная барыня заприметила чистоплотность и природный дар вкусно и с выдумкой готовить молодой крестьянки, муж которой частенько уходил на заработки. Пригласила ее в кухарки. Сюда, на барскую кухню, за угольками для рисования и приходил, соблюдая осторожность, ее сын - молчаливый, не по возрасту задумчивый Мишутка, самым увлекательным занятием для которого был перенос своего воображаемого детского мира на любой попавшийся взгляду «холст»: забор, стену сарая и другие подобные материалы. При случае мальчишке, кроме древесного угля, доставалась краюшка хлеба или кусок пирога. Никто не видел Мишу играющим с другими мальчишками, ему были чужды обычные детские забавы и шалости - так сильно сказывалось его увлечение рисованием.Однажды крадущегося на кухню Мишу увидела барыня и строго окрикнула сразу потерявшего дар речи и возможность двигаться мальчишку: «Панычек, что ты здесь делаешь?» Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы оробевшего сына не выручила кухарка, выглянувшая на шум. Извиняющимся голосом она объяснила, что это ее ребенок, он приходит за угольками для рисования.
Мальчик приглянулся барыне - старой деве, жившей в одиночестве. Она с увлечением принялась за обучение Миши грамоте и добилась в своих занятиях таких успехов, что способный мальчуган через некоторое время смог поступить в городскую гимназию, где учился на деньги своей покровительницы. А после окончания гимназии Михаил отправился в златоглавую и был зачислен в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Там в 1897-1909 годах преподавал Валентин Серов, который воспитал в разное время таких мастеров живописи, как М.С. Сарьян, П.В. Кузнецов, К.С. Петров-Водкин. Именно В. Серова называл своим учителем М.Т. Панасенко.
Есть несколько версий, каким образом Михаил Трофимович оказался в Ряжске, и достоверной может показаться любая. Так или иначе, в начале века в Ряжском уездном училище появился крепкого сложения украинец, видный собой учитель рисования. Невелик был круг знакомств местной интеллигенции, поэтому немудрено, что через некоторое время глаз опытного рисовальщика отметил среди учительской молодежи стройную, обаятельную, голубоглазую Машу Левитову - дочь священнослужителя (о нем рассказ ниже. - Прим, авт.) В 1910 году они обвенчались. А через три года на радость родителям в доме появилась крошечная Маринка.
Горячо любимая жена, а также рождение в дальнейшем Алексея и Виктора внесли в семейную жизнь Михаила Трофимовича еще большее умиротворение, удовлетворенность ее течением.
Частенько отец ласково окликал детей, произнося шутливые прозвища, которые сам и придумывал. Марину, например, он звал Зиря, а Алешу - Орэльчик. Любовь к малышам, внимательность к их детским нуждам отмечали все, кто был знаком с семьей Панасенко. И любовь эта освещала своими лучами через много лет взрослую уже жизнь выросших детей, и многих бывших учеников, которым до преклонного возраста памятны были уроки учителя.
- Как можно забывать талантливое ведение такого «несерьезного» предмета, как рисование, - вспоминала А.А. Царькова, - а еще его умение истинного интеллигента мягко «успокоить» самых резвых воспитанников, позволявших себе отвлечься во время занятий. Без грубых окриков, без давления на личность он мог ловко отвлечь внимание класса и заставить всех снова приступить к работе над темой. Именно Панасенко в числе других учителей, оказавших влияние на характер и свою судьбу, называет наш земляк, контр-адмирал в отставке Н.И. Трухнин.
Ведя активную преподавательскую деятельность, не забывал Михаил Трофимович и свое увлечение живописью. Соседи по улице, многие горожане могли наблюдать, как летней порой он в парусиновой «толстовке» и такой же кепке отправлялся с этюдником на природу. Многочисленными работами художника были украшены стены просторного дома.
Основная тема его рисунков, живописных полотен - красота природы в окрестностях Ряжска. Среди других увлечений еще с дореволюционной поры следует назвать игру в карты, для которой он даже сделал специально круглый столик. Играли по вечерам, по очереди у каждого из членов небольшой дружной компании близких по духу людей. Среди гостей в доме Панасенко бывали и математики Фидрус и Арешкин.
- Ах какие они вели разговоры, - эмоционально всплескивает руками Марина Михайловна. - Доброжелательные, милые отношения, умные шутки и веселый смех памятны мне с малых лет. Такие, без вина, застолья с беседами о музыке, искусстве давали не только возможность проявиться личностям собеседников, но и оказывали воздействие на восприимчивых, внимательных слушателей, какими бывают дети.
Очень хорошие отношения поддерживались и с родными Марии Николаевны Панасенко (урожденной Левитовой), сестры которой тоже работали учителями после окончания Рязанского епархиального училища. Жизнь этой дружной семьи достойна более подробного описания.
Революция круто изменила привычную череду дней. Начало двадцатых годов двадцатого столетия - сложный период в жизни каждого россиянина той поры. Испытание следовало за испытанием. Немалых трудов стоило просто прокормиться. Почасовая оплата труда учителя заставила Михаила Трофимовича искать приработка, поэтому и пришлось вести преподавание и в городе, и в при железнодорожном поселке: в профессионально- технической школе и в средней железнодорожной школе.
- Техническое черчение и рисование вел в профтехшколе М.Т. Панасенко - моложавый мужчина с пышными казацкими усами, мягким украинским акцентом, - вспоминал старожил города С.Д. Гречищев. - Нас, учащихся, поражало искусство, с которым он мог на обыкновенной доске изобразить необыкновенные орнаменты,причем вовсе без сверки с учебником. В теплое время года он выводил нас на этюды. На плохой бумаге, цветными карандашами неважного качества мы пытались изобразить буйство красок оживающей или готовящейся к зиме природы. Любовь к живописи жила во мне всю жизнь. Знаю, что и многие наши учащиеся, став взрослыми, могли превосходно пользоваться карандашом, чтобы в наброске или эскизе передать суть предмета.
При всей своей воспитанности и интеллигентности Михаил Трофимович не все в тогдашней общественной жизни принимал с одинаковым энтузиазмом. Иногда, не сдержав эмоций, он в кругу друзей позволял себе откровенные высказывания. Случалось такое и во время карточных игр, проходивших теперь чаще всего в соседнем доме. За что и поплатился.
Ненастной ночью 37-го в дом на улице Чапаева постучали нежданные гости. После обыска, который ничего не дал, хозяина увели. Оказалось, насовсем: 58 статья и ссылка в Карелию.
После ареста мужа Мария Николаевна, напуганная возможным повторением обыска, сожгла множество его рисунков, записок и даже картины. Однажды неизвестный человек принес письмо «оттуда». Михаил Трофимович, не опасаясь, что его сообщение может попасть в чужие руки, писал, как приходится работать на лесозаготовках. Прямо, без аллегорий, рассказывал, что за невыполнение нормы лишали пищи. Просил прислать сухарей, предварительно пропитав их в масле.
А в 1938 году Михаила Трофимовича не стало. Официальная версия - придавило деревом. Талантливому художнику, незадолго до ареста допущенному к участию в Московской областной выставке (грамоту об этом событии Михаилу Трофимовичу подписал И. Грабарь), было 58 лет.Марина Михайловна узнала о трагическом исходе, находясь в декретном отпуске. К этому времени она уже закончила Ленинградский пединститут и работала в школе, преподавала математику. Внук Михаила Трофимовича, родившийся в том ужасном году, в дальнейшем тоже стал преподавателем: Игорь Константинович Масленников заведовал кабинетом информатики в Ряжском дорожном техникуме. А вот правнучка М.Т. Панасенко Оля, закончив Московский инженерно-экономический институт, выбрала для себя иную профессию. Сыновья Михаила Трофимовича, Алексей и Виктор, после Отечественной войны жили далеко от Ряжска. Известно только, что в их семьях рождались девочки.
И несколько слов о жене Михаила Панасенко, урожденной Левитовой. Она родилась в семье Николая Алексеевича Левитова, священника Раненбургского уезда. Жена родила ему одиннадцать детей. О некоторых из них дошли сведения и до наших дней.
Старший сын Евгений увлекался политикой и за участие в серьезных событиях, направленных против существующей власти, был заключен в Петропавловскую крепость.
Узнав об этом, отец поехал в Рязань на поклон к архиепископу, но, кроме разрешения обратиться в высшие инстанции, ничего не мог добиться. Поехав в Москву, он обратился в Святейший Синод получить свидание с сыном, но и здесь услышал только советы. Тогда Николай Алексеевич отправился в Петроград, а там сразу в крепость, упал в ноги коменданту и, уповая на человеческое сострадание, просил пожалеть его. На свидании отец хотел убедить сына отречься от своих политических «заблуждений».
Свидание было разрешено. Но заключенный Евгений Николаевич Левитов взглядов своих менять не захотел и, стоящему перед ним на коленях отцу, твердо сказал, что вера его непоколебима.
Вернувшийся ни с чем домой Николай Алексеевич от великого этого потрясения заболел, поправиться он уже не смог ив 1916 году скончался. Сестры очень переживали, это горе казалось им безмерным.
Семнадцатый год освободил узников Петропавловки. Евгений Левитов был командирован в Сибирь, где, говорят, при новой власти достиг высоких постов. Через много лет он написал письмо сестре своей Марии Николаевне Панасенко, но она, хотя раньше и разделяла частично его взгляды, на письмо не ответила. Еще одно письмо от Евгения Николаевича пришло в 1956 году, когда Марии Николаевны уже не было. Постаревший Левитов просил разрешения приехать в Ряжск, чтобы последние годы провести рядом с родными. Письмо, переданное другим сестрам, тоже пребывавшим к тому времени в преклонном возрасте (Анне Николаевне Нечаевой и Елизавете Николаевне Дьячковой), энтузиазма у них не вызвало: сестрам не под силу было бы обеспечить уход за старым, больным человеком.
Вот, пожалуй, и вся история".
Источник: Мазалов В. Художник Михаил Панасенко // Авангард, - Ряжск, 1993. - 2 фев.; Мазалов В., Филимонов С. Ряжский портреты // Художник Михаил Панасенко. - Рязань, 2015. - С. 36-42.
