Пожалостин (Храпов) Иван Петрович (25.05.1837, с. Новое Еголдаево Ряжский уезд - 25.12.1909, пос. Солотча). Великий русский художник-гравёр, последний крупный мастер резцовой гравюры на меди. Родился селе Новое Еголдаево (на Кулешовке, ныне улице Пожалостина) в семье крестьянин-однодворцев Храповых Петра Устиновича (?-1840) и Екатерины Ефимовны (?-1848). В декабре 1850 года он был определён в Рязанское Троицко-Зотиковское круглосиротское училище, по окончании которого был направлен помощником волостного писаря в село Солотчу. В 1858 году Иван Петрович поступил учеником в Императорскую Академию художеств. В 1868 году закончив Академию Художеств получил звание классного художника первого разряда. В 1871 году ему было присвоено звание академика. В 1883-1894 преподаватель Академии художеств. С 1892 года профессор. В 1896 году Пожалостин навестил родное Новое Еголдаево. Он записал в своем дневнике: “Тихо и нелюдимо здесь зимними вечерами. На улицах – ни одной души, ни светлого огонька, кругом мрак, нищета… У крестьян единственный разговор о куске хлеба, о проклятой жизни”.
Похоронен на территории Рязанского Кремля.
- Работы Пожалостина находятся в Рязанском государственном областном художественном музее, который носит его имя.
- В 1992 году в Солотче был открыт Дом-музей И.П. Пожалостина.
- Именем Пожалостина названы улицы в Рязани, Ряжске, с. Новое Еголдаево.
- Судьба дочери Пожалостина и история его деревенского дома после смерти хозяина описана в рассказе К.Г. Паустовского "Телеграмма" и книге "Золотая роза".
* * *
25 мая 1837 года в семье крестьянина однодворца Храпова Устина у сына Петра и его жены Екатерины родился третий ребёнок. Назвали его Иваном. Постоянным спутниками жизни крестьян села в те времена были эпидемии и пожары, частые неурожаи и голодовка, в результате которых многие хозяйства приходили в упадок. Не обошла лихая судьба и семью Храпова Устина. Несчастья следовали одно за другим. Совсем молодым умер сын Пётр, оставив после себя жену с тремя малыми детишками. Вскоре умерла и жена Устина. Дед Устин вдовел недолго: женился на другой. Сноху с сиротами выделил или выгнал – неизвестно, но только жили они в чужом доме.
Когда Ивану было восемь лет, мать вышла замуж за вдовца, который от первой жены имел тоже дочь. Как ни старались мать и отчим выбиться из нужды и нищеты и поправить своё разорившееся хозяйство, это им не удавалось. Тогда на помощь бедным сиротам пришёл отец матери Ефим Васильевич Храпов. Откуда же появилась фамилия Пожалостин? Вот как объесняет это сам Иван Петрович: “У нас в селе… мелюзга имела обыкновение во время церковной службы дурачится и щелкать друг друга по мордасам, толкаться, с шумом тесниться под благословение и так далее. Мой дедушка, унимая шалунов, твердил им спокойно: “Пожалуйста, не деритесь! Пожалуйста, не деритесь!” Мальчишки, разумеется, его не слушались, но одни и те же слова деда, постоянно повторяемые, вошли у шалунов в поговорку. Между собой они стали называть Ефима Васильевича “Дедом Пожалоста”. А поскольку будущий художник был его внуком и жил в его доме, то на вопрос: “Чей это мальчик?” сначала дети, а потом и взрослые отвечали – “Пожалостин”. Таким образом прозвище деда превратилось в фамилию внука. Пожалостиным его называли в школе, Пожалостиным записали его и в Рязанском пансионе.
Ефим Васильевич был уважаемым на селе человеком. Сельское общество избрало его своим доверенным по постройке новой кирпичной церкви, когда во время пожара в селе в 1836 году сгорело много домов и деревянная церковь. И он внёс немалый вклад в дело скорейшего строительства: уже в 1838 году церковь была построена.
Дед Ефим был состоятельным крестьянином. Жил он вместе со своим братом, очень богатым. Задумав взять сирот к себе в дом, он отделился от брата. В своей дочери и её втором муже, он нашёл себе добрых помощников в хозяйстве. Для сирот началась беспечная жизнь. Но продолжалась она недолго: в холерный 1848 год умерла мать.
Уважая грамотность, дед Ефим решил отдать Ивана в школу. “Хоть одного да сделаю грамотным”, - говорил он обыкновенно. Но в эту первоначальную школу Иван ходил недолго: со смертью деда ему пришлось изведать все тяготы сиротской доли.
Дед был человеком строгих правил, трезвым, воздержанным и набожным. Однажды, возвращаясь от обедни, он задумал зайти в питейный дом выпить рюмочку. И кто бы мог подумать, что эта мысль станет причиной его гибели. Питейный дом был с высоким крыльцом; выпив роковую рюмку, Ефим Васильевич, ничуть не захмелев, вышел за порог, споткнулся о ступени, упал и разбил себе голову. Рана была очень тяжёлой, быстро перешла в "антонов огонь", и на третий день дед Ефим скончался, оставив полуслепую жену и сирот с отчимом. Отчиму теща и сироты были в тягость, и он отделил их. Приютила их родная со стороны матери тётка, сама замужняя, с тремя детьми.
“Горемычное житьё наше было у тётки, - вспоминал впоследствии Пожалостин, - истинно сказать, что есть было нечего. Хлеб, похожий весть на что, пекли из просяных отолчеев. Хлеб клали в печь, потом эту массу вытаскивали кочергой, так как без примеси муки это месиво не может сплотиться в каравай. Такой хлеб и свиньи не охотно едят…”.
Чтобы избавиться от лишнего рта, тётка отдала Ивана в село Дегтяное поводырем к слепому. Но пока слепой странствовал по другим местам, мальчик нанялся в “собежки” (так называли одиноких пастухов, гонявших скот не в стаде, а только с одного или нескольких дворов). Через неделю его с этой работы прогнали как недостаточно смелого для этого дела. Тётка стала пытаться проводить Ивана побираться, но он упорно отказывался.
Но вот наступил февраль месяц – самая голодная пора для деревенской бедноты. Тогда-то и пришлось Ивану надеть суму на плечи. А так как он все равно один не хотел идти, тётка послала с ним свою дочь Аксинью.
“Пошли мы с двоюродной сестрёнкой в деревню Мордвиновку, версты за четыре от нас. Мороз порядком пробирал сквозь лохмотья, и мы бежали вприпрыжку, спеваясь дорогою, как бы пожалобнее петь. Подойдя к первому окошку, затянули нашу тоскливую песенку: “Подайте милостинку, Христа ради”. Тянули-тянули и вытянули блин”, который тотчас же съели. То же повторилось и у следующей избы, но у третей на нас накинулись собаки, бывшие, вероятно, голоднее нас самих. Мы опрометью пустились домой, куда и прибыли с пустыми руками.
В следующий раз “ отправился с братом Егором… в село Кензино, в котором жили все однодворцы, и тут мы с ним набрали порядком. Сложив подаяние в мешочки, мы пошли в обратный путь, по дороге, обсаженной ветлами. Идучи мимо деревьев, вздумали мы ударять по ним наши мешочки: пришли домой, а в них вместо хлеба одни крошки… Больше я уже не ходил за подаянием”.
На весну к тётке вернулся где-то пропадавший всю зиму муж. Он посылал сирот Егора и Ивана в поле пахать землю. Пахал только Егор, Ивану эта работа была не по плечу.
Приближалась осень. Иван всё настойчивее требовал, чтобы ему дали возможность учиться в школе. За это требование дядя постегал его однажды кнутом и вместо школы отправил в село Ухолово к священнику Петру Миролюбову в работники. Основная обязанность состояла в уходе за лошадью.
Поступив в работники к попу за 25 рублей ассигнациями в год, он не проработал и четверти условленного срока. Ещё до поступления Пожалостина к Петру Миролюбову в село Новое Еголдаево приезжал из Рязани управляющий палатой государственных имуществ Андрей Осипович Андреев. Призвав к себе старосту (а им был крёстный отец Ивана Петровича), он спросил, кто из круглых сирот учится в настоящее время в школе. Староста назвал своего крестника, хотя в школу Иван уже не ходил. Управляющий записал, сел в свой тарантас и уехал.
Месяца через два к отцу Петру в Ухолово приехал дядя за Иваном. Ивана увезли сначала в Ряжск. Здесь в окружном управлении отбирали сирот, желающих учиться. Одним из первых в набор попал Пожалостин, смело заявивший о своём желании. Окружной начальник похвалил мальчика за это, взял к себе на квартиру, купил ему тёплые сапоги и прилично одел. Потом в сопровождении старосты, при записке, отправил его в Рязань. Шёл декабрь 1850 года. С этого времени судьба будущего художника сильно изменилась.
* * *
Письмо Пожалостина А.И. к Вековищеву Василию Васильевичу
“Уважаемый Василий Васильевич, с большим опозданием благодарю Вас за поздравление и желаю Вам всего доброго. Теперь по сути Вашего письма. Меня очень трогает Ваше и Ваших земляков доброе отношение к памяти деда и я не склонен квалифицировать задаваемые Вами вопросы как праздные. Но дело ведь в том и Вы должны меня правильно понять, что никаких иных сведений, кроме приведенных в письме Касаткину, у меня нет, хорошо или плохо это характеризует родственные связи потомков И.П. Пожалостина между собой, это вопрос уже другой, но таковы факты. Очень приятно, что Вами изучены все печатные материалы об И.П. и Вами даже опубликованы воспоминания односельчан. Понятно Ваше желание расширить круг лиц, способных что-то вспомнить и рассказать об И.П. и его предках и потомках - но здесь я должен повториться - быть Вам полезным я не смогу. Дедушка и дяди умерли до моего рождения, личных воспоминаний, естественно, у меня быть не может, что же касается рассказов близких о них, то они таковы, что к "открытиям", которых Вы жаждете, привести не могут. Мой отец никакими художественными талантами не обладал, а мы с сыном (правнук И.П.) - научные работники, я в НИИ, он - преподаватель ВУЗа, к искусству никак не причастны. О еголдаевских Пожалостиных мне абсолютно ничего не известно и не могу даже высказать свое отношение к этим находкам. Прошу меня простить, если я вспомню при этом (в порядке шутки) о “детях лейтенанта Шмидта” упомянутых у Ильфа и Петрова - ведь так тоже бывает. Свой долг я вижу сейчас в том, чтобы сохранившиеся у нас две медные доски с незаконченными гравюрами "Явление Христа народу" с известной картины Иванова и "Тройка" с картины Корзухина "Возвращение с ярмарки" были бы в Русском музее подвергнуты экспертизе на предмет возможности тиражирования оттисков с них, с тем, чтобы эти завершающие работы Ивана Петровича стали достоянием всех тех, кому дорога память о нем.
С уважением Пожалостин А.И. 2.12.1982 г.”
Источники и литература: Вековищев В.В. Из истории села Нового Еголдаева и деревни Старое Еголдаево // Авангард. - Ряжск, 1983. - № 20, 23, 26, 30.; Вековищев В.В. Талантливый художник // Авангард. - Ряжск, 1982. - № 74-78.; Вековищев В. На родине Пожалостина // Авангард. - Ряжск, 1982. - № 63.; Вековищев В. Памяти И.П. Пожалостина // Авангард. - Ряжск, 1983. - № 74.; Вековищев В. Рукопись И.П. Пожалостина // Авангард. - Ряжск, 1987. - №68, 73, 79.; Вековищев М.В., Мокроусов О.Ю. История села Новое Еголдаево и деревни Старое Еголдаево. - Вып.3. - Ряжск, 2005; Касаткин В. Новые старые фотографии // Приокская правда. - Рязань, 1982. - № 179.; Касаткин В. Архив Пожалостина: поиски // Рязанский комсомолец. - Рязань, 1982. - 29 мая; Касаткин В. Где архив Пожалостина? // Рязанский комсомолец. - Рязань, 1981. № 32.; Коновалов Д. Академик из мужиков // Авангард. - Ряжск, 1982. - № 51.; Макушин В. Академик из народа // Ухолово, 1977; Жизнь и труды академика-гравёра на меди Ивана Петровича Пожалостина // “Русская Старина”. - 1881. – Т.31-32. - № 8,9,10; Сергеев Ю. Гравёр И.П. Пожалостин// Авангард. - Ряжск, 1977. - № 73.; // Колхозник. - Ряжск, 1952. -№ 149.; Касаткин В.М. Пожалостин Иван Петрович // Ряжская энциклопедия. - Рязань, 2022. - С.388-389.; Письмо В. Касаткина. Солотча, 16.08.1982 год; Письмо Пожалостина А.И. - Москва, 02.12.1982 год; ГАРО. Ф. 627. Оп. 250. Д.88. Л.16.
О.Ю. Мокроусов
